В вашем браузере не включен Javascript
Напишите нам
Последнее обновление
сегодня, 07:33
Мы в соцсетях
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
Метки статей
социальная политика активность алкоголь аллергия анонс анорексия антибиотики антиоксиданты артрит аутизм БАД безопасность бессмертие биоритмы благотворительность болезни боль вакцина вегетарианство витамины ВИЧ/СПИД возраст волосы врачи время генетика гены гипертония ГМО голодание грипп давление депрессия дети диагностика диета ДМС ДНК добавки добро долголетие донор еда женщина животные зависимость закон здоровое питание здоровый образ жизни здоровье здравоохранение зрение иммунитет инвалидность инновации инсульт интеллект инфаркт инфекция исследование история история успеха климат кожа крионирование лекарства личная эффективность личность личный опыт лишний вес любовь медитация медицина Минздрав мифы мозг молодость молоко мужчины насилие наука неврология новый год нравы образ жизни образование общество ожирение оздоровление ОМС онкология память печень питание пищевое отравление погода позвоночник политика похудение похудеть права человека продолжительность жизни просвещение простуда профилактика псевдонаука психиатрия психика психология рак рак груди рейтинг реклама родители секс сердце скандал смертность смерть солидарность сон сосуды спина спорт старение старость статистика стоматология страхование стресс суставы телевидение технологии трансплантология туберкулез фармацевтика фармкомпании фитнес форум холестерин ценности школа эвтаназия экология экономика эмбарго эмоции эпидемия
 
Обсуждаемые статьи
 
Популярные статьи
Подписка
 
 

Доноры - детям

Лечение в Израиле

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру

«Раньше говорили: ваш ребенок умирает, идите домой… Это был ад»

Добавлено:
Минздрав разрешил родителям круглосуточно быть с ребенком в реанимации. И даже брать с собой животных
текст: Галина Мурсалиева, обозреватель «Новой»
Человек в отделении интенсивной терапии находится между небом и землей, он абсолютно беспомощен. Весь в проводочках, трубочках и датчиках. Близкие  люди, конечно же, не заменят ему врачей. Но и медики не заменят ребенку маму.
«А ей здесь не место, — говорили раньше врачи. — Помочь она не может ничем. Только мешает. Не положено…»
Кажется, теперь эти горы льда тают. Услышать мам помогли благотворительные фонды, журналисты, социальные сети, актер, создатель и лидер организации помощи детям с онкологическими и другими заболеваниями головного мозга Константин Хабенский, прямо поставивший этот вопрос на «Прямой линии» с президентом Владимиром Путиным. Появилась петиция.

Документ

Петиция
«Требуем от Минздрава обязать больницы не препятствовать посещению близких в реанимации»: «В настоящий момент в России посещение родственников в реанимации в подавляющем большинстве случаев запрещено. И это несмотря на то, что в статье 55 Семейного кодекса говорится о безоговорочном праве беспрепятственного общения родителей и иных родственников с детьми, а в Федеральном законе № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» ст. 51, п. 3 прописано «право на бесплатное совместное нахождение с ребенком в медицинской организации при оказании ему медицинской помощи в стационарных условиях в течение всего периода лечения независимо от возраста ребенка».
Тем не менее решение о допуске или недопуске родственников в реанимацию до сих пор принимается на уровне главного врача или заведующего отделением, причем в 99% случаев это решение принимается не в пользу родственников и пациентов. В нарушение Федерального закона № 323 на посещения накладывается запрет, и основанием для него служат некие «санитарные нормы», которые тут же исчезают, когда речь идет, например, о платной палате или платной клинике.
…Больной, находящийся в реанимации, как никто другой, нуждается в психологической поддержке близких людей. Есть огромное количество примеров, когда только одно присутствие рядом близкого человека способствовало выздоровлению, придавало силы и являлось несравнимой ни с какими санитарными нормами психологической помощью.
Исходя из защиты прав пациента, ребенка и, в первую очередь, из элементарных гуманистических принципов, мы требуем отменить эту средневековую, жестокую и бессмысленную практику изоляции тяжелобольных от родственников. Во всех цивилизованных странах такой практики нет. Более того, в реанимационных палатах созданы комфортные условия для круглосуточного нахождения там родственников тяжелобольных пациентов.
Мы требуем, чтобы Министерство здравоохранения РФ, а также Уполномоченный по правам ребенка в РФ, использовав опыт развитых стран, направили официальное письмо во все без исключения медицинские учреждения, объясняющее незаконность «разлучения детей с родителями во время госпитализации» (ФЗ № 323, ст. 51. п. 3). Этот документ должен толковаться однозначно (без вариантов) и иметь абсолютный приоритет над всеми местечковыми правилами и запретами».
369 289 граждан поставили подписи под этой петицией.
Лед именно тогда и треснул впервые. В июне 2016 года из Минздрава РФ в регионы пришли информационно-методические письма с пометкой «для неукоснительного исполнения». Минздрав обязал главных врачей больниц не препятствовать допуску родственников в отделения реанимации.
А буквально на днях стало известно, что Объединение детских анестезиологов и реаниматологов совместно с благотворительным фондом «Детский паллиатив» разработали более детальный методический пакет по организации совместного пребывания ребенка вместе с родителями в больничных отделениях реанимации и интенсивной терапии. Пакет одобрен главным детским анестезиологом-реаниматологом Минздрава Сергеем Степаненко. В нем закрепляются права родителей на круглосуточное пребывание в отделении реанимации с больным ребенком.
Более того, теперь, по предварительной договоренности с врачами, можно приводить в палату к больному любимых животных…
Запах мамы
На сайте благотворительного фонда «Детский паллиатив» в разделе «Библиотека» легко найти неоценимую для многих родителей брошюру под названием «Вместе с мамой. Что делать, когда твой ребенок в реанимации? Советы родителям» (.pdf)
Авторы — три женщины, которые, по сути, делятся опытом выживания в условиях, когда ребенок находится между небом и землей. Например, Юлия Логунова, мама Дениса с врожденным пороком — атрезия пищевода, — рассказывает, как в одной из лучших московских клиник ее практически не пускали в отделение реанимации на протяжении 10 месяцев! Она рассказывает: «Затем мы попали в Германию. Так вот там у Дениса тоже случались дыхательные приступы, и врачи сбегались, начинали реанимировать, только разница в том, что, когда это происходило, меня не просили выходить, а, наоборот, брали за руку и подводили. То есть я отворачивалась, потому что мне было страшно, а меня брали за руку, подводили к сыну и говорили: «Гладь ручку, гладь ножку». И это все в процессе реанимации, когда раздувают мешок Амбу (медицинское приспособление, которое используется для искусственной вентиляции легких. — Г.М.). Потом уже, когда они увидели мою реакцию, то объяснили, что, когда идет дыхательный приступ, крайне важно, как можно скорее успокоить пациента. Соответственно, никто лучше, чем мама, успокоить его не сможет…»
В Германии Денис впал в медикаментозную кому. Маму научили определять по пульсу, когда он спит, а когда бодрствует, — просто не двигается, потому что не может. Ей сказали, что именно в это время и нужно с ним разговаривать… Малыш все еще был в коме, когда наступило Рождество. И незнакомые родители, медсестры и врачи подарили ребенку гору новогодних коробок и пакетов с игрушками. «…Понимаете, мой ребенок в коме, даже мне непонятно, выйдет он из нее или не выйдет, а нам дарят игрушки. Знаете, как это силы дает? Я даже не раскрывала некоторые подарки, чтобы Денис проснулся, и мы вместе распаковали. Это такой стимул! — пишет мама. — Эти 50 суток комы, после четырех хирургических операций Дениса нельзя было брать на руки. В немецкой реанимации стояла корзина с мягкими игрушками, и твоя обязанность как мамы — выбрать одну из них и носить ее близко к телу, а через три часа эту игрушку ты меняешь на другую, а медсестра первую зверюшку с твоим запахом кладет рядышком с ребенком. И каждые три часа эту игрушку меняли… Если есть что-то, что наверняка радует вашего ребенка, значит, надо стараться это делать, надо стараться сделать так, чтобы пробудить в нем желание жить…»
Юлия Логунова ничего не пишет о домашних питомцах, но абсолютно точно известно, что во всех европейских клиниках разрешено все, что может придать жизненной энергии тяжелобольному малышу.
Наши врачи-реаниматоры работают на износ, у них огромная нагрузка, не хватает медсестер. В Германии, как пишет Юлия, есть должность консультанта-менеджера, он курирует родителей и рассказывает, что с их ребенком происходит, «эта обязанность не лежит на врачебном персонале, соответственно, родители не отвлекают врачей и медсестер по любому поводу».
Здесь же Ольга Германенко, мама маленькой Алины, рассказывает, как лечили ребенка в реанимации, где вход родителям был воспрещен: «У нее была жуткая тахикардия, пульс 270, во сне — 140—160, и препараты особо не помогали. Тахикардию долго лечили, и она снизилась, но все равно пульс оставался 200 в бодрствовании и 120—130 во сне, это для ее возраста очень много». Дальше — переезд в другую реанимацию, где была договоренность о совместном пребывании. Первая ночь вместе. «Я ничего особого не делала, — пишет Ольга. — Алина тогда много спала, полчаса бодрствования — час сна, полчаса бодрствования — два часа сна, она очень уставала. Утром мы проснулись — у Алины больше не было тахикардии, и до сих пор ее нет. Я не знаю, как это объяснить с научной точки зрения, но я это реально связываю с тем, что она поняла, что мама уже не уйдет…»

Мнение специалистов

Игорь ХаминИгорь Хамин - завотделением реанимации ФНКЦ детской гематологии им. Рогачева
завотделением реанимации ФНКЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Рогачева
— Мы никогда не чинили препятствий родителям, которые хотят посещать детей в отделении реанимации. Но у нас установлены правила: есть часы посещения, есть требование о том, что быть с ребенком может только один из родителей. Они могут потом сменять друг друга, но посещать по-одному. Мы не впустим человека с алкогольным опьянением. Вот, пожалуй, основное.
Лида МониаваЛида Мониава - менеджер детской программы фонда помощи хосписам "Вера"
менеджер детской программы фонда помощи хосписам «Вера»
— Самая страшная фраза для родителей: «Ваш ребенок умирает, идите домой…» Это ад — они не спят, не едят, не живут… Ребенок уходит из жизни один, в изоляции, их не пускают к нему!
У нас есть подопечный мальчик с онкологией, он лежал в отделении реанимации в одной из тех немногих московских больниц, где родителей пускают. Был на искусственной вентиляции легких. Мама все время была рядом. А потом в отделении объявили карантин, и ребенок остался без нее — сразу остановка сердца…
Понимаете, я лично ничего нового в ситуации сегодняшней не вижу. Ну разослал Минздрав письма еще летом — ничего же не изменилось. Как не пускали, так всё и продолжается. Родителям говорят: «Не положено!» — вот и всё. А родители так затравлены самой ситуацией, что у них, зачастую, просто нет каких-то конструктивных сил чего-то добиваться. И им страшно. Начнешь требовать, станут к ребенку хуже относиться, малыш как будто в заложниках.
Карина ВартановаКарина Вартанова - руководитель благотворительного фонда "Детский паллиатив"
руководитель благотворительного фонда «Детский паллиатив»
— Я смотрю на вещи более оптимистично, потому, что для этого есть реальные поводы. Пусть медленно, но неуклонно мы идем по цивилизованному пути, и главное — с него не отступать. Уже три года, поэтапно, шаг за шагом, мы стараемся, чтобы вопрос совместного пребывания детей и их родителей был решен. Реанимация должна быть открытой. Это не значит, что она превратится в проходной двор, этого не произойдет. Приказным порядком вообще ничего изменить нельзя, нужно учить людей общаться, адаптировать их к тем условиям, которые есть. Методический пакет, который сегодня уже принят Минздравом, разработан анестезиологами и реаниматологами, которые, как никто другой, знают, как составить клинические рекомендации. Там все взвешено и реально.
Реанимация — место спасения очень разных категорий больных. Соответственно, предусматривается очень большая вариативность, с учетом всего разнообразия. Что-то может и должно быть по-другому, но правильно. Методический пакет — это только инструмент, которым могут пользоваться люди в разных условиях, при допуске родителей в отделение реанимации. Но при экстренных случаях, когда ребенок вышел из наркоза после операции, родитель должен быть рядом. Когда дети на ИВЛ — к ним должен быть неограниченный доступ родителей, это, кстати, и в помощь медперсоналу. Формат можно всегда придумать, если мы хотим что-то сделать. Если не хотим, то будем говорить, что вот, огромный зал, все рядом, а тут еще и родственники будут толпиться. Но это же легко решается: что стоит сделать ширмочки и поставить складные стульчики?
Есть обычные больницы, не такого большого масштаба, как, к примеру, ФНКЦ имени Дмитрия Рогачёва. Никакой сверхтехники, роскоши, никаких преференций по площадям. Но есть решение: детям в тяжелом состоянии нужны родные, взрослые, и надо их пускать! Так происходит, например, в Мытищинской городской больнице. А в клинической детской больнице Татарстана есть гостевой дом для тех родителей, которые живут далеко от Казани.
Все родители имеют магнитные ключи, то есть они могут в любой момент прийти к ребенку. И что вы думаете, там проходной двор? Нет, все тихо и спокойно, они приходят, видят, что все нормально, уходят, чтобы снова прийти. А если бы их не пускали, так они висели бы на заборах круглосуточно
Важно знать, что возможность взять ребенка за руку есть в любой момент.
фото: Xtreme Everest
Версия для печати

Метки статьи: здравоохранение, родители, дети

Комментарии:

    Читайте также:

    Сегодня стартуют экзамены в школах – сначала месяц нервотрепки с ЕГЭ, потом суета со вступительными экзаменами в вузы. Как вести себя правильным родителям в период подготовки детей к экзаменам? 

    Значительная часть демонстративных попыток суицида у подростков повторяется: уже известная «разрядка» и знакомый выход из трудной ситуации. С настоящими, если умереть не удалось,  дело обстоит сложнее. Почему хочется привлечь родителей по статье «Доведение до суицида», рассказывает психолог Катерина Мурашова

    В России уровень детских самоубийств в три раза выше, чем в мире. «Почему наши дети кончают с собой, и как не допустить суицида?» - эту тему вынес на обсуждение Андрей Макаров в своей телепрограмме «Свобода и справедливость». Как оказалось, удержать детей от самоубийства можно тем же способом, что и взрослых.