В вашем браузере не включен Javascript
Напишите нам
Последнее обновление
сегодня, 04:34
Мы в соцсетях
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
Метки статей
семейные ценности ориентация аборты активность алкоголь аллергия анонс аутизм безопасность беременность биоритмы благотворительность боль вегетарианство велосипед ВИЧ/СПИД возраст воспитание вредные привычки гендер генетика гены демография дети детское питание детство диагностика добро долголетие донорство досуг еда женщина животные зависимость закон здоровое питание здоровый образ жизни здоровье здравоохранение зло зрение зубы интеллект исследование история история успеха кино красота кризис лженаука личная история личная эффективность личность личный опыт лишний вес ложь любовь медицина мифы мозг молодежь мужчины мусор мышление насилие наука новый год нравы образ жизни образование обучение общение общество ожирение ответственность отходы память педофилия пенсионная реформа пенсия питание пищевые привычки поведение подростки позвоночник политика похудение права человека правильное питание праздник продолжительность жизни просвещение простуда психиатрия психика психология рак реклама религия родители роды Рождество саморазвитие секс семья сила сироты смертность смерть совы и жаворонки спина спорт старение старость стресс счастье телевидение технологии технология традиции усыновление фаст-фуд ценности школа экология экономика эксперимент
 
Обсуждаемые статьи
 
Популярные статьи
Подписка
 
 

Доноры - детям

Фонд помощи хосписам

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру

Преступление и наказание по-деревенски

Добавлено:
Как давние преступления родителей аукаются детям.
Мальчишка смотрел в пол, на вопросы отвечал односложно. Общаться не хотел, несмотря на все мои ухищрения. Отец, которого, как и сына, явно притащили к психологу насильно, вел себя аналогично. Фактически говорила за троих одна мать. И в голосе и в словах ее, сквозь напористость и возмущение, отчетливо слышалась растерянность.
Что-то такое у них происходит. Не понять чего. И с чего началось, тоже не понять. Подростковый кризис у тринадцатилетнего сына? Ну да, может быть… Но вот дочка у них росла, она сейчас взрослая уже, своим домом живет, так ведь ничего же такого, хоть и бывало, ответит там, дверью хлопнет: «Вы меня не понимаете!» — но не так, понимаете, не так, она, конечно, характер показывала, но не давило это, вот что! У всех по-разному бывает? Ну да, да… А когда ж это кончится? Так же ведь жить невозможно…
Что такое «это»? Да вот на языке вертится, да никак не схватить. Не писатель она и не говорун из телевизора — маляр-штукатур, бригадир. А муж — мастер на заводе, он, правда, и в институте когда-то учился, но как разговаривает — сами видите. И сын… да он вот еще недавно все рассказывал, как придет из школы и начинает — не остановить бывало. Мы с отцом смеялись даже — как миксером слова мелет, а вот теперь замкнулся, не понять с чего. В учебе съехал. И муж тоже: то нормально с ним, то вдруг как заорет ни с того ни с сего. Раньше-то они много времени проводили, и на рыбалку, и в гараже, а теперь… Я спрашиваю их, почему так, а они оба молчат. Я мужа специально сюда привела, меня-то он не слушает, так хоть вы ему скажите: нельзя так, он же взрослый мужик, а у мальчишки сложный возраст… Он уже, глядите, и чесаться начал, прыщи ковыряет, туда инфекция попала, вздулось, даже вот резать пришлось, живот у него то и дело болит, тут вот как-то на сердце пожаловался, я вообще забеспокоилась, у меня мама от сердца умерла…
Давит, давит что-то, все это чувствуют, даже дочка, когда в гости приходит, а не словить никак, не рассмотреть поближе… Может, хоть вы разберетесь?
К окончанию материного монолога у меня было две рабочих гипотезы. Первая, уже озвученная — подростковые проблемы у мальчика Вани. Ощущаемая всеми тяжесть могла объясняться какими-то неизвестными семье бедами мальчика: денежные долги, затяжной конфликт со сверстниками, запущенная учеба, какой-то криминал, самое страшное, конечно, наркотики. Все это объясняло внезапную замкнутость прежде общительного подростка, его проблемы со здоровьем и учебой, и в какой-то степени его ухудшившиеся отношения с отцом.
Вторая гипотеза касалась уже отца семейства Ивана. У него серьезный роман на стороне. Возможно, он даже подумывает об уходе из семьи. А сын обо всем этом как-то прознал, но скрывает от матери. Возраст отца для похода налево самый подходящий: старшая дочь уже живет самостоятельно, сын тоже подрос. Но чувство вины (кажется, в первую очередь перед сыном) мужика снедает, вот он и ведет себя слегка неадекватно. Ваня тоже разрывается между любовью к отцу и жалостью к матери. Эта гипотеза как будто бы объясняла все. Но совершенно не проясняла алгоритма дальнейших действий. Не могла же я спросить у насильно притащенного в детскую поликлинику Ивана: «Скажите, пожалуйста, а у вас есть любовница?» То есть спросить-то я, конечно, могла, но что он мне ответит! Хмурый Ваня тоже явно на контакт по такому деликатному вопросу не пойдет… Рекомендовать матери внимательнее присмотреться к поведению супруга, с которым они вместе уже около четверти века? Тоже какая-то сомнительная рекомендация…
И я пошла по пути наименьшего сопротивления — решила сначала отработать первую гипотезу. Мать, видимо, реально устала от «ощущения нависшей угрозы» (так называют это психологи) в семье и действовала быстро и решительно. Конфликт в школе и во дворе отрицали все опрошенные (друзья Вани, учителя и т. д.), с учебой все оказалось не блестяще, но вполне приемлемо, прогулов не было, непонятных отлучек из дома тоже, тест на наркотики отрицательный. Оставался все тот же гипотетический внутрисемейный конфликт. На всякий случай я спросила о прародителях. Бабушка со стороны матери умерла «от сердца» (это я уже знала), отец давно женился снова и с семьей дочери встречается два раза в год, на дни рождения внука и внучки. Дед со стороны отца пил по-черному и как-то нелепо погиб, когда Иван был подростком. Мать Ивана и по сей день живет в их родном маленьком городке, дети, когда были маленькими, иногда ездили к бабушке на каникулы. Как у Ивана с алкоголем? На праздник — одна или две рюмки водки, и все. Не уважает он это, в детстве насмотрелся. И тут не за что зацепиться…
Ваня между тем, кажется, поверил, что я действительно хочу помочь матери разобраться в происходящем, и слегка оттаял.
— Ваня, — сказала я. — Подростков обычно считают деревянными, но они бывают очень наблюдательными и видят и слышат то, что вовсе не предназначено для их глаз и ушей… И то, что они видят и слышат, им бывает иногда очень трудно понять и принять, особенно если это касается самых близких для них людей…
— Это вы про что? — спросил мальчик. — Про материного любовника дядю Пашу, что ли? — Я молча открыла и снова закрыла рот. — Так они уже разбежались давно, — успокоил меня Ваня. — Как тот объект сдали, так у них и кончилось все. Отец и не узнал ничего.
— А у отца? — я решила, что играть в дипломатию больше не стоит.
— У отца сейчас никого нет, — твердо сказал Ваня. — У него просто крыша едет. Отчего — я не знаю. Но это точно из-за меня, я же чувствую… 
Я ничего не понимала. Несколько раз нарисовала на листочке кружочки, обозначающие всех известных мне персонажей (включая дядю Пашу), соединила стрелочками так и так… Ничего не выходило. Есть еще кто-то, кто мне неизвестен? Может быть, муж дочери, конфликт Ивана с ним? Но тогда при чем тут Ваня?..
В поисках инсайта все автоматически обращаются к своим сильным сторонам. Художник берется за кисть, писатель за перо… Я — возрастной психолог. Если последовательно пройтись по их онтогенезам… И вот!
Мой вопрос матери: сколько лет было Ивану, когда погиб его отец?
Ее ответ: 13.
***
— Мальчишка ничего не понимает, — сказала я Ивану. — И у него идет соматизация тревоги. По линии жены — заболевания сердечно-сосудистой системы. У нее тяжелая физическая работа. Она на пределе. Вы хотите остаться вдовцом с больным сыном?
— О чем вы вообще говорите? — в голосе нет возмущения, агрессии, только холодная тяжесть. Ассоциация с могилой.
— Как погиб ваш отец?
Пауза. Пауза. Пауза… Даже занавески в кабинете тяжело обвисли…
— Я его убил.
Ну вот. Докопалась. И что ты теперь будешь с этим делать?!
— Говорите, Иван. Да говорите же, черт бы вас побрал!
— Он пил. Когда пьяный, бил мать, бил меня. Чем попало, как попадет. Когда я был маленький, мать меня собой прикрывала, потом — я ее. Мать два раза в больнице лежала, у меня как-то рука была сломана — он стул кинул.
— Как все случилось?
— Я заранее его и мать предупредил. Сказал: вот еще раз — и я его убью. Это называется, я потом узнавал, преднамеренное убийство.
— Как вам удалось с ним справиться?
— Я колун взял, а он уже и на ногах не стоял.
— А потом?
— Мы с матерью его в погреб скинули и железяку под голову положили, будто разбился.
— А милиция?
— Это маленький городок. Там все всё знали. Они, конечно, поняли все, но прикрыли меня, написали «несчастный случай в состоянии алкогольного опьянения». А старший их мне сказал: ты, пацан, скорее уезжай отсюда. Тебе теперь надо так свою жизнь в узел завязать, чтобы из этого дерьма человеком вылезти… Я в армию ушел, потом уже туда не вернулся. Я в ВДВ служил… — Кажется, он хотел показать мне татуировку, но я отрицательно помотала головой.
— А потом?
— Мать просто расцвела. Похорошела, помолодела, по службе продвинулась. А я вдруг почему-то понял, что как-то стал к ней равнодушен, хотя раньше очень любил, умереть был готов за нее. Я вспоминал, как мы с ним змея пускали. И как он учил меня на лодке грести. И еще как он за мной на дерево лазил, когда я маленьким совсем на спор залез и не мог слезть. Он стоял в последней развилке, тянул ко мне руки и говорил: прыгай, не бойся, я тебя удержу, я же сильный, я — твой отец. И смеялся, чтобы мне не страшно было… Он, когда не пьяный, был смешливый очень, выдумщик и любил всякие приключения…
Иван замолчал и как-то жутко, из ворота вверх покраснел. На шее у него надулась какая-то жила, а на виске что-то задергалось. Я испугалась, что его прямо вот здесь, у меня в кабинете хватит инфаркт или инсульт, и от растерянности стала вспоминать что-то из времен гражданской обороны — оказание первой помощи. Потом сообразила, что я теперь по другому ведомству.
— Да тут теперь вообще-то много всяких разных вариантов есть! — бодро сказала я. — Только вы сейчас в таком состоянии, что не запомните, пожалуй. Поэтому берите ручку, бумажку и записывайте…
Иван, как я и предполагала, несколько оторопел от такого поворота событий. Ведь ситуация уже больше тридцати лет представлялась ему совершенно безысходной… Он тупо вертел в руках выданную мной ручку, но красная волна медленно стекала обратно.
— Ну первое, конечно, это вы идете и наконец сдаетесь ментам. Не знаю, как там по законам со сроком давности, но про вас пишут интернет и газеты, все упоминают про Достоевского и Раскольникова, у вас пытаются взять интервью, что для вас с вашим складом ума уже неслабое наказание. А дальше отсидите — и на свободу с чистой совестью! Второй вариант: вы садитесь и честно, но без подробностей рассказываете сыну, что с вами такое случилось и почему вы сейчас не можете с ним нормально общаться. В конце рассказываете, как вы его любите. Это для него будет, конечно, стресс, но однократный, лучше, чем длящаяся неопределенная тревога…
— Не могу я на мальчишку…
— Так, как сейчас, хуже всего. Решайте!
Пауза.
— А вы… вот вы теперь знаете… Вы меня осуждаете? Или думаете, что такое можно простить?
— Послушайте, я вам что, поп? — разозлилась я. — Или прямо Господь Бог? А может, я похожа на Сонечку Мармеладову?
— П-почему на С-сонечку? — от моего внезапного наезда Иван даже начал заикаться. — К-какая Сонечка?!
— Я всегда работаю из интересов ребенка, — отчеканила я. — У меня был папаша, который в Чечне двух мальчиков лет четырнадцати-пятнадцати почти в упор убил. А они — пять его однополчан, во имя Аллаха. Не мое дело разбираться, кто из них там прав или не прав, и отпускать им грехи. Но раз уж он (или вы) решил после этого размножиться, мое дело — сделать так, чтобы жизнь детей была по возможности комфортной и независимой от тараканов папаши. Ясно?!
— Двух мальчишек? Как мой Ванька? — задумчиво переспросил Иван. — Прямо вот так застрелил? О, господи… Ладно, я понял. Пошел думать.
— Да. И помните: самое худшее в вашем случае — оставить все как есть.
***
Поразмыслив, Иван твердо решил идти сдаваться. Но подумал, что непорядочно будет, если жена узнает обо всем не от него, а от следователя или из газет (я его прямо «зазомбировала» этими газетами: жена сказала, он даже пытался сам про себя статью сочинить). И накануне ночью разбудил жену и все ей рассказал. Она, как и следовало ожидать от «простой русской женщины», сначала ужаснулась, потом кинулась к нему с воплем: «Бедный ты мой, как настрадался!», а потом деловито объяснила ему, что нагружать и без того перегруженную бумажной работой милицию (женщина любила смотреть сериал «Улицы разбитых фонарей») просто наглость с его стороны, так как посадить в результате его все равно не смогут (ему же и 14 не было на момент совершения преступления), а время занятым людям тратить придется. Пусть они лучше за это время нынешнего какого-нибудь преступника поймают. А насчет отца пусть он не думает, они сейчас же все сделают: и в церковь сходят, и службу закажут, и на могилку съездят, и там он сам ему все расскажет: и как страдал потом за ним, и про свою семью, и про внуков, небось, ему там приятно будет… Выслушивая все это, я, психолог и атеист, думала о том, как далеко все-таки современной психотерапии до «народной мудрости», складывавшейся веками.
Разговор с Ваней все-таки состоялся. Мальчику не сказали про убийство, но объяснили совпадение по датам. Отец взял на себя всю вину за недавно испорченные отношения с сыном и попросил прощения. Ваня, естественно, радостно простил. В этом месте у отца случился гипертонический криз, дальше семья очень сплоченно провела две недели у его койки в больнице, ну а потом вроде бы стали жить дальше…
источник: Snob.ru
Версия для печати

Метки статьи: психология, родители, семья

Комментарии:

    Читайте также:

    Наступает Новый год, и мы опять даем себе слово начать новую жизнь. Сколько раз мы уже обещали себе буквально со 2 января начать делать зарядку, завязать с фаст-фудом, перестать есть на ночь? Но изменить жизнь нам всегда что-то мешало.

     

    .

    Сказав неправду, люди испытывают желание прополоскать рот, а написав ложь - вымыть руки. По мнению ученых, головной мозг устанавливает связь между абстрактным понятием «грязного» поступка и вещественными представлениями о чистоте, сообщает РИА «Новости» со ссылкой на исследование, опубликованное в Psychological Science.

    Свои трудности россияне предпочитают обсуждать на кухне, а не в кабинете специалиста. В ситуации стресса и нервозности к услугам психотерапевта обратится каждый десятый (11%), а с проблемами в семье – лишь 2-3% россиян, приводит "Интерфакс" данные опроса ВЦИОМ.