В вашем браузере не включен Javascript
Напишите нам
Последнее обновление
15.08.2018, 17:36
Мы в соцсетях
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
Метки статей
семейные ценности ориентация аборты активность алкоголь аллергия анонс аутизм безопасность беременность биоритмы благотворительность боль вегетарианство велосипед ВИЧ/СПИД возраст воспитание вредные привычки гендер генетика гены демография дети детское питание детство диагностика добро долголетие донорство досуг еда женщина животные зависимость закон здоровое питание здоровый образ жизни здоровье здравоохранение зло зрение зубы инвалидность интеллект исследование история история успеха кино красота кризис лженаука личная история личная эффективность личность личный опыт лишний вес ложь любовь медицина мифы мозг молодежь мужчины мусор мышление насилие наука новый год нравы образ жизни образование обучение общение общество ожирение ответственность отходы память педофилия пенсионная реформа пенсия питание пищевые привычки поведение подростки позвоночник политика похудение права человека правильное питание праздник продолжительность жизни просвещение простуда психиатрия психика психология рак реклама религия родители роды рождаемость Рождество саморазвитие секс семья сила сироты смертность смерть совы и жаворонки солидарность спина спорт старение старость стресс счастье телевидение технологии технология традиции усыновление фаст-фуд ценности школа экология экономика эксперимент
 
Обсуждаемые статьи
 
Популярные статьи
Подписка
 
 

Доноры - детям

Фонд помощи хосписам

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру

Сальма Хайек: Харви Вайнштейн — и мой монстр тоже

Добавлено:
Как и другие женщины, актриса Сальма Хайек также подверглась сексуальным домогательствам со стороны продюсера Харви Вайнштейна. О его преследованиях она рассказала на страницах The New York Times, показав, что харассмент — это не столько секс, сколько злоупотребление властью. «В его глазах я была не художником. И даже не человеком. Я была вещью: никем, только телом», - говорит актриса. Мы публикуем выдержки из истории Сальмы Хайек.
Харви Вайнштейн был страстным киноманом, рисковым человеком, покровителем талантов в кино, любящим отцом и монстром. В течение многих лет он был моим монстром.
Осенью этого года ко мне обратились репортеры из разных источников, в том числе и от моей хорошей подруги Эшли Джадд, с просьбой рассказать об одном эпизоде в моей жизни, который хотя и был болезненным, но с которым, как я думала, я смирилась.
Я убедила себя, что всё закончилось и мне удалось спастись, я сбежала от ответственности говорить об этом, оправдывая себя тем, что уже достаточно людей участвовали в разоблачении моего монстра. Я не думала, что мой голос важен, что это что-то изменит.
На самом деле я хотела уклониться от объяснения своим близким некоторых вещей. Почему я исключила некоторые детали, когда я рассказывала, что Харви издевался и надо мной. И почему на протяжении стольких лет мы были приветливы к человеку, который так глубоко ранил меня. Я гордилась способностью прощать, но сам факт, что мне было стыдно говорить о деталях того, что я вроде бы простила, заставил меня задуматься, действительно ли я закрыла эту главу своей жизни.
Когда так много женщин рассказали, что Харви сделал с ними, я смогла побороть свою трусость и  смиренно принять, что моя история, такая важная для меня, была лишь каплей в море печали и смятения. Я чувствовала, что сейчас никого не волнует моя боль – может быть, от того, что мне столько раз говорили, особенно Харви, что я была никем.
Я знала его немного благодаря знакомству с режиссером Робертом Родригесом и продюсером Элизабет Авеллан — тогда она была его женой, с ней я сделала несколько фильмов, и она взяла меня под свое крыло. Всё, что в то время я знала о Харви, было то, что у него замечательный интеллект, он верный друг и семьянин.
Сейчас, когда многое стало известно, я задаюсь вопросом, а не была ли эта моя дружба с ними — и Квентином Тарантино, и Джорджом Клуни – тем, что спасло меня от изнасилования?
Первоначально соглашение наше заключалось в том, что Харви заплатил за права на работу, которой я уже занималась. Как актрисе, мне платили бы минимум по шкале Гильдии Экранных Актеров плюс 10 процентов. Как продюсер, я получала кредит, который еще не был определен, но без оплаты, что было не редким для женщин-продюсеров в 90-х. Он также потребовал подписать договор на еще несколько фильмов с Miramax, которые, как я думала, закрепили бы мой статус ведущей актрисы. Меня не волновали деньги; Я была так рада работать с ним и с этой компанией. Я думала, наивная, что мечта моя сбылась. Тем самым он подтвердил, что последние 14 лет моей жизни имели смысл. Он дал мне шанс – я была никем. Он сказал «да».
Едва ли бы я знала, что придет время говорить ему «нет». «Нет», тому, чтобы открывать ему дверь в любое время ночи, гостиница за гостиницей, место за местом, где он неожиданно появлялся. В том числе там, где я снималась в фильме, в котором он даже не участвовал. «Нет», тому, чтобы «принять душ вместе с ним». «Нет», тому, чтобы позволить ему смотреть, как я принимаю душ. «Нет», тому, чтобы он делал мне массаж. «Нет», тому, чтобы дать его голому другу сделать мне массаж. «Нет» - оральному сексу. «Нет», тому, чтобы я была голой с другой женщиной. Нет, нет, нет, нет, нет ... 
И с каждым отказом на Харви накатывала буквально макиавеллиевская ярость. Думаю, не было ничего, что бы он ненавидел так, как слово «нет». Абсурдность его требований росла: от яростного звонка посреди ночи с требованием уволить моего агента за конфликт, произошедший у того с ним по поводу другого фильма с другим клиентом, до насильственного увода меня с торжества в честь «Фриды» на открытии Венецианского кинофестиваля, чтобы я могла появиться на его частной вечеринке, где были женщины, как я думала, модели, но как потом мне сказали, оказались элитными проститутками. Диапазон тактики его убеждения переходил от сладкой беседы до яростной угрозы, когда однажды он сказал ужасные слова: «Я убью тебя, не думаю, что не смогу сделать это». Когда он, наконец, понял, что я не собираюсь добиваться фильма, как он бы того хотел, он сказал мне, что предложил мою роль и мой сценарий (на который ушли годы исследований!) другой актрисе.
В его глазах я была не художником. И даже не человеком. Я была вещью: никем, только телом.
Он заставил меня сомневаться, насколько я хороша как актриса, но ему не удалось заставить меня думать, что фильм не стоит снимать (о фильме «Фрида» — прим. Ред.). Он предложил мне один вариант, чтобы продолжить работу. Он разрешил мне закончить фильм при условии, что я соглашусь сделать сексуальную сцену с другой женщиной. И он потребовал полной наготы. Он постоянно просил больше кожи, больше секса. До этого Джули Теймор уже заставила его согласиться, чтобы танго заканчивалось поцелуем, а не любовной сценой, как он того хотел, между Тиной Модотти, которую играла Эшли Джадд, и Фридой. Но на этот раз мне было ясно, что без вопрощения своей фантазии он не позволил мне закончить этот фильм. Не было места для переговоров. Я вынуждена была сказать «да». Ведь столько лет своей жизни я потратила на этот фильм! 
Я приехала на съемочную площадку в тот день, когда мы снимали сцену, которая, как я думала, спасла бы фильм. И здесь в первый и последний раз в моей карьере у меня слкучился нервный срыв: тело сотрясала неудержимая дрожь, я задыхалась, плакала и никак не могла остановиться. Никто из окружающих не знал о моей истории с Харви, поэтому людей очень удивило то, как я боролась с собой тем утром. Срыв произошел не потому, что я должна была быть голой с другой женщиной. А потому, что я была бы голой с ней для Харви Вайнштейна. Но я не могла сказать им этого тогда. Разумом я понимала, что должна это сделать, но тело мое не переставало плакать и биться в конвульсиях. Меня вырвало, и все это время вся площадка ждала, когда мы сможем начать снимать. Я приняла успокоительное, в конечном итоге оно остановило плач, но сделало рвоту хуже. Как вы понимаете, это было не очень сексуально, но это был единственный способ для меня пройти через эту сцену.
*************************
Он никогда не узнает, какую сильную боль он мне причинил. Я никогда не показывала Харви, в каком ужасе была от него. Увидев его в обществе, я улыбнулась и попыталась вспомнить хорошие вещи, сказав себе, что я пошла на войну, и я победила. Но почему многие из нас, женщины-художники, должны воевать за возможность рассказать наши истории, когда у нас есть что предложить? Почему мы должны бороться с зубами и ногтями, чтобы сохранить своё достоинство?
Полная версия: The New York Times
перевод и редактура "Эхо Москвы" и "Здравком"
фото: Hindustan Times
Версия для печати

Метки статьи: гендер, ценности, общество

Комментарии:

Читайте также:

Трудно представить, где бы могли пересечься пути известного кинорежиссера, матери-героини из Киева, ночами пишущей стихи, и активистов борьбы за трезвость, не будь премии «На благо мира». Её жюри из миллионов юзеров оценивает творчество лишь по одному критерию, меняет ли оно мир к лучшему? О премии и первых победителях рассказывает президент Благотворительного фонда «На благо мира» Александр Усанин. 

Треть россиян называют утрату нравственных ценностей одной из главных угроз для будущего страны. Но экономического кризиса мы боимся все же больше, сообщает ВЦИОМ.

Самая большая беда отечественной медицины — и советской, и постсоветской — состоит не в недофинансированности, не в плохой технической оснащённости и даже не в скверной подготовке кадров всех уровней.  Главная беда — в принятом подходе к лечению, считает выпускник мединститута, а ныне Интернет-деятель Антон Носик.