В вашем браузере не включен Javascript
Напишите нам
Последнее обновление
вчера, 07:42
Мы в соцсетях
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
Метки статей
семейные ценности ориентация аборты активность алкоголь аллергия анонс аутизм безопасность беременность биоритмы благотворительность боль вегетарианство велосипед ВИЧ/СПИД возраст воспитание вредные привычки гендер генетика гены демография дети детское питание детство диагностика добро долголетие донорство досуг еда женщина животные зависимость закон здоровое питание здоровый образ жизни здоровье здравоохранение зло зрение зубы интеллект исследование история история успеха кино красота кризис лженаука личная история личная эффективность личность личный опыт лишний вес ложь любовь медицина мифы мозг молодежь мужчины мусор мышление насилие наука новый год нравы образ жизни образование обучение общение общество ожирение ответственность отходы память педофилия пенсионная реформа пенсия питание пищевые привычки поведение подростки позвоночник политика похудение права человека правильное питание праздник продолжительность жизни просвещение простуда психиатрия психика психология рак реклама религия родители роды Рождество саморазвитие секс семья сила сироты смертность смерть совы и жаворонки спина спорт старение старость стресс счастье телевидение технологии технология традиции усыновление фаст-фуд ценности школа экология экономика эксперимент
 
Обсуждаемые статьи
 
Популярные статьи
Подписка
 
 

Доноры - детям

Фонд помощи хосписам

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру

Герои-насильники Флешмоб #ЯнеБоюсьСказать высветил масштабы сексуального насилия в России

Добавлено:
Вот уже неделю образованный класс России обсуждает проблему насилия в отношении женщин. Сначала русскоязычный Facebook, а потом и «Вконтакте» захлестнула волна женских историй об изнасилованиях и домогательствах под хэштегом #ЯнеБоюсьСказать. Масштабы насилия ужасают. Однако это лишь верхушка айсберга, большую часть женского населения страны акция пока не затронула.
текст: Татьяна Юрасова
Буквально за несколько дней русскоязычный сегмент Facebook и соцсеть «ВКонтакте» заполнили тысячи шокирующих историй о пережитом насилии. Изнасилования, избиения, эксгибиционизм, издевательства, фроттеризм, домогательства – порой возникало впечатление, что страну давно завоевала вражеская армия и одичавшая солдатня глумится над населением по пресловутому «праву победителей».  
Многие женщины рассказывают о случившемся впервые. По собственному признанию, сделать это раньше им мешало чувство стыда, ведь у нас принято считать, что дыма без огня не бывает, значит, «сама виновата», дала повод, спровоцировала...  
Флешмоб начался 5 июля, когда свой пост с хэштегом #‎ЯНеБоюсьСказати опубликовала украинский журналист Анастасия Мельниченко. «Я хочу, чтобы сегодня говорили мы, женщины. Чтобы мы говорили о насилии, которое пережило большинство из нас. Я хочу, чтобы мы не оправдывались» — написала она. Через пару часов‬ хэштег #ЯнеБоюсьСказать подхватила русскоязычная аудитория Facebook, чуть позже – пользователи соцсети «ВКонтакте». В подавляющем большинстве писали женщины, хотя были и мужские признания. 
Некоторые рассказы читать без слёз невозможно. Историю коллеги удалось прочитать с третьего раза – можно только догадываться, как она пережила тот ужас, если даже читать об этом невыносимо. Но, пожалуй, не меньше ужасали посты, рассказывающие, на первый взгляд, об относительно невинных эпизодах: лапании, приставаниях домогательствах, принуждении и тому подобных бытовых проявлениях мужского интереса. Ужасали своим количеством и обыденностью. После первых 20 постов не остаётся никаких сомнений: подобная модель мужского поведения и отношения к женщине является не трагическим исключением, а системой, нормой жизни. 
Истории #ЯнеБоюсьСказать
#1
Мне было чуть меньше 5-ти лет. Он был преподавателем в кружке рисования, куда меня отвела мама с бабушкой. Я мало что помню. Помню, что он затащил меня в подсобку под предлогом помочь ему донести холсты. Помню запах пыли. Помню, что пока все это происходило, я старалась смотреть на потолок и не встречаться с ним взглядом. Колготки помню спущенные, которые болтались на уровне коленей. 
И я долгое время боялась не то чтобы сказать, а просто подумать об этом. И еще я почему-то очень боялась, что рожу от него ребенка. Все ощупывала и разглядывала свой живот. Почти каждый день. Лет до 7-8 точно.
Когда я впервые написала об этом рассказ — мне тогда было лет 16 — и дала его прочесть маме, она ничего не сказала. Ну, то есть она похвалила стиль, метафоры, описания людей и природы. Но о сюжете и концовке (девушка, уже взрослая, уже невеста травится газом) — ни слова. 
Когда я еще спустя 5 лет спросила ее, мама, неужели ты тогда ничего не поняла и не почувствовала, — она ответила: «Я испугалась. И решила, что это какие-то странные подростковые фантазии». С тех пор между нами что-то порушилось. О чем я жалею, и чего, наверное, в некотором смысле никак не могу себе простить.
У моей дочери — ей сейчас почти 4 — есть любимая тема для разговоров. «Мам, расскажи, как ты была маленькой», — просит она меня, бывает по несколько раз на дню. А я не могу. А мне нечего.
Я сейчас пишу это — и у меня горит лицо. И от стыда тоже. Потому что именно в него тебя запечатывает подобными историями. Во много чего еще, но в стыд особенно.
И я надеюсь, у меня хватит самообладания не убрать этот пост под замок.
#2
Я не боюсь сказать, что меня изнасиловали вчетвером в 14 лет взрослые друзья брата мой подруги. Я боялась своих родителей и не доверяла им настолько, что ничего им не сказала. Поэтому через несколько дней их было уже пятеро. Я решила умереть и перерезала себе вены. Меня спасли. Но мои родители, мой отец за меня не заступился, и дела почему то никакого не завели. Эти подонки ходили вокруг моего дома, приходили в школу, угрожали. Никуда идти стало невозможно, и я попросилась уехать к бабушке. Хоть в этом мои родители мне не отказали. Но мой отец до сих пор считает, что я сама была виновата, и я с ним не общаюсь. Правда, заговорить с ним об этом я смогла только спустя много лет. Поговорила... и больше не хочу.
Я не боюсь сказать, что когда я переехала к бабушке дед, выкрав мой дневник, переписал себе все мои переживания в виде порно сцен очень красочно. Я узнала об этом тоже спустя много лет, найдя его записи, а тогда в 14 он просто регулярно упрекал меня и тоже говорил, что я сама виновата.
Я не боюсь сказать, что когда я пришла поступать в МГУ на юридический, дядечка профессор предложил мне поподробнее рассказать об условиях поступления в своем кабинете. И когда я, наивная барышня, пошла с ним, начал меня активно лапать и предлагать поступление в обмен на секс. Я убежала, но про юриспруденцию сразу забыла.
Я не боюсь сказать, что очень долго после насилия я боялась мужчин и, конечно же, секса. И да, я боялась об этом говорить. Потому что мне внушили, что я сама была виновата. Только многолетняя психотерапия позволила мне спустя много лет говорить об этом открыто.
Я не боюсь сказать, что насилия и потом было много, чертовски много, пока я не сломала этот стереотип и не научилась отстаивать себя, орать, убегать, в конце концов, просто не приближаться.
#3 
Мне 19. Я возвращаюсь ночью с концерта домой пешком с двумя подругами. Трое парней идут за нами, окружают и говорят, что «хотят общаться», очень настойчиво. Я беру подруг за руки и увожу оттуда. Мы убегаем. 
Мне 13. Мой пьяный дядя ложится ночью ко мне в постель и гладит по бедру. Я встаю и ухожу спать в другую комнату. Мне противно. Я ненавижу его. До сих пор. 
Мне 10-11. В течение нескольких лет сводный брат постоянно пристает ко мне. Прижимается, раздевается, заставляет раздеваться, залазит в трусы. Он всегда дает мне выбор: или один раз сейчас или два потом. И я всегда выбираю из двух зол меньшее. 
Иногда он просто бьет меня и говорит: «У меня переходный возраст». И я понимаю: он имеет право, мне нечего возразить. Я полностью беспомощна. Несколько лет я нахожусь в его распоряжении и ничего не могу с этим сделать. Я постоянно его боюсь. 
В 11 он пытается меня изнасиловать вместе с другом. «Сейчас будет самый счастливый момент в твоей жизни», - говорит он. Мне страшно, но не могу позвать на помощь, хотя в соседней комнате находятся взрослые. Мне стыдно кричать и звать на помощь. Мне даже стыдно отбиваться и защищаться. Но я все же вырываюсь и убегаю. 
Спустя 18 лет я иду на тренинг по защите от изнасилований, где мне впервые удается отстоять и защитить себя, и откуда я выхожу с ранее неведомым мне чувством относительной безопасности.  Благодаря тренингу, двум годам терапии и поддержке близких, которые никогда не говорили «самавиновата» я перестаю бояться всех незнакомых мужчин на улицах, в транспорте и в подъездах. Но в лифтах я с ними не езжу, никогда не подхожу к машинам, перехожу на другую сторону улицы и не смотрю в глаза, вечером хожу с газовым баллончиком или ключами в кулаке.
Реакция мужчин
Мужская аудитория реагировала на флешмоб по-разному. Одних возмутил сам факт женского протеста против существующих «правил игры», отражающих приоритет интересов и желаний мужчин. Они не могли взять в толк, что так не устраивает женщин в домогательствах и почему они делают из этого проблему. «Не знаю ни одной, которая бы умерла от того, что потрогали её сиськи или попу», - недоумевал один из приверженцев традиционных ценностей. «Изнасилование - это когда в темном переулке налетели и во все места отымели, а в семье - это исполнение супружеского долга. И замужняя должна быть благодарна мужу за любовь», - уверен другой. 
По привычке мужчины в случившемся обвиняли самих женщин, порой в крайне агрессивной и оскорбительной манере: «Сама виновата. Зачем ярко накрасилась, как бл***?»
Другие мужчины восприняли ненависть участниц флешмоба к конкретным насильникам как личное оскорбление, перерастающее в отвращение ко всему мужскому полу. «Фу, сексизм, так и прёт! Я читаю и мне противно от того, что вы, автор, всех мужчин меряете по тем, с кем встречались в жизни! Это настолько противно, что у меня ком в горле! Как будто это лично я делал те вещи, которые вы у себя описали!», -  возмущается в своем комментарии Георгий Волков. «Рассказывать в сети как тебя изнасиловали вместо того, чтобы пойти в полицию - это ненормально», - рассуждает Иван, который предпочел не указывать свою фамилию. 
«Женщины ненавидят мужчин и открыто об этом рассказывают», - высказался автор РИА «Новости». 
К счастью, нашлись и адекватные мужчины. Они не обвиняли женщин, не пытались выдать системную проблему за отдельные случаи насилия и не выясняли, кто стоит за флешмобом и сколько кому заплатили. Они сочувствовали, поддерживали, благодарили.
«Девушки, женщины, спасибо за смелость. Вы делаете большое дело. Мне больно читать слова тех, кто написал о своём опыте, и ещё больнее думать о тех, кто не смог их написать. Мне стыдно за реакцию многих мужчин. Мне стыдно не только за менталитет мужчин, но и за русский менталитет, за наше неумение слышать и сострадать», - написал в своем блоге Алексей Ёжиков.
В России обсуждают проблему насилия над женщинами  #ЯнеБоюсьСказать - портал "Здравком"
Почему нужно и важно говорить о насилии// эксперты о флешмобе #ЯнеБоюсьСказать
Психолог Анна Фенько: 
«…Это очень полезное дело, но, разумеется, оно вызывает массу отрицательных эмоций. В каком-то смысле реакция на флешмоб похожа на отношение к текстам <писательницы Светланы> Алексиевич: «Зачем мне про это знать? Это неприятно!» Польза от такого проговаривания несомненная, но не столько психологическая (я не думаю, что рассказ о травме автоматически исцеляет автора, это работает намного сложнее). Польза именно в самом обсуждении закрытой темы — всеми: и жертвами, и посторонними обывателями, которым «неприятно», и самими насильниками, которые должны как-то соотнести себя теперь с этим наименованием. Наивно ждать от них немедленного раскаяния и признания вины, но сам факт обсуждения «что такое плохо» — это как раз то, в чем российское общество сейчас остро нуждается. Может быть, острее, чем украинское. Ведь не получается широкой дискуссии ни о коррупции, ни о либеральных свободах, ни даже о практиках воспитания детей. Может, как раз сексуальное насилие — та тема, которая вернет общество к его прямой функции — установлению и поддержанию нравственных норм».
источник: openrussia.org
Сексолог, психотерапевт д.м.н, профессор Лев Щеглов:
 «Я испытал шок, когда увидел, что чуть ли не каждая вторая молодая женщина в беседе по душам говорит о том, что у нее был травматический опыт. Не обязательно в силу прямого насилия, физического, завершенного. А уж по линии навязывания своих желаний - нежеланий, хватания руками, циничных предложений…. Мне кажется, 90 процентов молодых девушек подвергаются этому, если они не ведут замкнутый образ жизни.
То, что сейчас мы видим, когда об этом говорят в полный голос, это очень хорошо. Почему? Чтобы проблему решать, ее сначала надо обозначить. Чтобы понять, что у тебя загажена лестница, ее сначала надо осветить, а если тихонечко пробираться в темноте, то может показаться, что все нормально.
Эта проблема отвратительна, потому что она связана с тем, что у нас такая общественная, она же - индивидуальная, психология. Мужчина - самец, мужчина - охотник, женщина - добыча. Чем больше самец, охотник имеет добычи, тем он более успешен. Охотник в своей охоте, естественно, пользуется оружием, не очень-то спрашивая дичь. Я, конечно, утрирую. Это - показатель низко развитого общества.
Я прошел когда-то подготовку специально для воспитателей и учителей младших классов. У них вот такая примерно идеология: любовь для девочек, а секс для мальчиков, девочка должна быть нежной, покорной, любящей, а мальчик может двигаться с агрессией, немножко повышенным напором гормонов. В какой-то степени оно так и есть. Но когда это проповедуется, это немножко развязывает руки».
«Кто все эти «герои», кто позволил насилие?
Поговорили и что дальше
юрист Мари Давтян
«…Пошла реакция на ‪#‎янебоюсьсказать‬ ‪#‎янебоюсьсказати‬. Классическая реакция общества, в котором есть негласная договоренность - замалчивать проблему насилия. Но сейчас вдруг подход не сработал. Можно сказать одной, двум, трем, десяти женщинам «самавиновата» или «вывсёврети», но когда об этом говорят тысячи женщин, заставить «проблему замолчать» становится гораздо тяжелее. Особенно, когда говорят об этом не только «сумасшедшие феминистки», но и самые «обыкновенные», «среднестатистические» женщины. 
Поэтому в ход пошли другие приемы, например, «Не говорите, вам потом будет плохо и стыдно!». На самом деле, это до боли знакомый прием в ситуациях сексуального насилия, такое по отдельности женщины слышат постоянно. Только почему им должно быть стыдно? И кому в ситуации насилия должно быть стыдно? Жертве или насильнику? Флешмоб как раз об этом - пострадать от насилия не стыдно, стыдно насиловать. Поэтому аргумент тоже не сработал, и женщины продолжают писать. 
Есть еще прекрасный пример отсутствия логики и здравого смысла, аргумент: «все кто это пишут - ненавидят мужчин». Но давайте посмотрим, тысячи женщин написали о насилии мужчин, это означает, что тысячи мужчин позволили себе насилие в той или иной форме в отношении женщин. Ну, так кто тут кого ненавидит? Исходя из подобной «логики» вывод должен быть совершенно противоположный.
Ну и самый что ни на есть любимый аргумент во всех спорах в последнее время «Это все украинцы/американцы расшатывают обстановку и разрушают российские скрепы». Правда, я так и не поняла, а что же делать с тем, что нападают-то не только украинцы и американцы, а акция уже распространилась практически на всю территорию бывшего СССР. 
И, конечно, отрицать очевидное уже не получается. Но почему так хочется? Да потому что, сказав А , надо будет сказать Б. Если признать проблему, то надо признать, что у всех этих историй есть очень конкретные «герои», те, кто это насилие себе позволил. Это значит, придется от жертвы повернуться к насильнику и внимательно его рассмотреть наконец-то. И увидеть, что это не только «больные» маньяки, а чаще всего это «среднестатистические» мужчины, а значит, многим придется посмотреть и на самих себя и признать. 
А признавать, конечно же, не хочется. Ведь раньше так комфортно жилось, никто за это не ругал и не наказывал, а теперь вдруг придется принять, что то, что было сделано и уже давно забыто, скорее всего, на самом деле преступление. А от «привилегии» делать, что захочется, всегда отказываться тяжело. Это значит, что придется признать, что мужская социализация поощряет насилие, оправдывает его и вводит в норму. 
Таким образом, как бы ни было это неприятно многим, придется всерьез поговорить о том, что проблема должна решаться на законодательном и политическом уровне. (К вопросу о том, «а зачем вообще это все»). Но первый шаг уже сделан, и женщины смогли отстоять свое право говорить, а немало достойных мужчин уже сделали и второй шаг.
фото: expertbeacon.com
aminoapps.com
Версия для печати

Метки статьи: насилие, ценности, нравы, образ жизни

Комментарии:

    Читайте также:

    Трудно представить, где бы могли пересечься пути известного кинорежиссера, матери-героини из Киева, ночами пишущей стихи, и активистов борьбы за трезвость, не будь премии «На благо мира». Её жюри из миллионов юзеров оценивает творчество лишь по одному критерию, меняет ли оно мир к лучшему? О премии и первых победителях рассказывает президент Благотворительного фонда «На благо мира» Александр Усанин. 

    Треть россиян называют утрату нравственных ценностей одной из главных угроз для будущего страны. Но экономического кризиса мы боимся все же больше, сообщает ВЦИОМ.

    Самая большая беда отечественной медицины — и советской, и постсоветской — состоит не в недофинансированности, не в плохой технической оснащённости и даже не в скверной подготовке кадров всех уровней.  Главная беда — в принятом подходе к лечению, считает выпускник мединститута, а ныне Интернет-деятель Антон Носик.