«Патологоанатомы остались только у нас в России»

Добавлено: 20 января 2020

О профессии патологоанатома ходит много легенд. Однако не все знают, что специалист этот не только делает вскрытия. Снятся ли им кошмары и как они относятся к смерти, рассказывает врач-патологоанатом с 45-летним стажем Анатолий Спиридонов из Татарстана.

Заведующий патологоанатомическим отделением Нижнекамской больницы, врач высшей категории Анатолий Спиридонов никогда, по его словам, не жалел, что стал паталогоанатомом. После окончания мединститута в 1975 году он работал терапевтом. Время от времени он подменял судмедэксперта, когда тот уходил в отпуск. Однажды главный врач больницы предложил ему пройти специализацию по патанатомии и стать патологоанатомом. «Патологоанатомов в городе не было вообще, соответственно не было и патологоанатомической службы. Я согласился», - вспоминает Анатолий Александрович.

После обучения его назначили штатным патологоанатомом в Нижнекамской ЦРБ, а уже через три дня - завотделением, которого тогда ещё не существовало.

Первые годы Спиридонов совмещал работу патологоанатома и обязанности участкового терапевта. «Я вёл приём пациентов на участке и всегда думал, если мне предложат сделать выбор, что же выбрать?»- говорит он. В конце концов, Спиридонов выбрал патанатомию и уже 43 года работает только патологоанатомом.

Накануне своего профессионального праздника - Дня патологоанатома, отмечаемого 19 января, он рассказал, чем нравится ему эта специальность и почему она так важна.

—Чем же так интересно все время работать с мёртвыми пациентами?

—Патанатомия – это чрезвычайно интересная область. Прежде всего, эта специальность нравится мне из-за своей непредсказуемости. Случаи бывают сложные, мы разбираемся уже постфактум, когда человек умер. Тем не менее, это всё идёт в зачёт, ведь в будущем у врачей будут пациенты с аналогичными проблемами, а значит, и лечить их уже будет проще. Это, так сказать, одна сторона нашей деятельности. Но уже много лет наша первоочередная задача — это прижизненная диагностика. Работа с умершими людьми, то есть секционная часть работы, отошла на второй план.

—Каким образом Вы причастны к диагностике?

— Прижизненная диагностика осуществляется по всему материалу, который удаляется во всех отделениях больницы: хирургическом, гинекологии, онкологии, стоматологии, ЛОР и так далее. Всё, что удаляется у пациента, должно пройти гистологическое исследование. Объём работы очень большой. Приятно бывает, когда мы снимаем грозную патологию. Вот, например, женщине ставили диагноз рак эндометрия, а мы его не подтвердили. У другого пациента подозревали опухоль желудка, мы это предположение опровергли. Но, к сожалению, нередко бывает и наоборот.

– Какими качествами должен обладать патологоанатом?

– Прежде всего, высокой квалификацией. Это приходит не сразу. Как говорят коллеги, хорошим гистологом становятся, проработав не менее 10 лет. При этом нужно постоянно смотреть большой объем материала, нужно делать вскрытия, смотреть прижизненный материал. К слову сказать, название патологоанатом осталось только у нас в России, везде от него уже отошли. Например, в Европе врачей нашей специальности называют «патоморфолог», а американцы пошли ещё дальше: они говорят - «клинический патолог», то есть подчёркивают максимальную приближённость врачей этой специальности именно к клинике. Не к умершим пациентам, а к клинике.

То есть прежде всего, мы помогаем диагностировать прижизненные патологии.

Если мы даём заключение по материалу (любым хирургически удалённым органам и тканям), то доктор видит, как ему дальше вести этого пациента после операции. Каждый диагноз должен быть подтверждён обязательным гистологическим исследованием: мы берём кусочки органов или необходимые ткани, если нужно, берём на дополнительные исследования и на бакпосев, и на вирусологию для того, чтобы поставить правильный диагноз. Врачи нашей специальности, я считаю, нужны везде, всегда, а на современном этапе развития ни одна служба хирургического профиля просто не может существовать без патологоанатомов.

– А кошмары по ночам Вам снятся?

– Когда люди приходят забирать своего умершего родственника, они говорят: «Ой, как вы тут работаете?». Эта работа, отвечаю я, ничем не отличается от других медицинских специализаций. Вообще у врачей любой специальности есть определённые сложности. Что касается эмоциональной разгрузки, то никогда в жизни я не видел во сне своих пациентов, кошмары мне тоже никогда не снились. Меня всегда интересовала патанатомия, я занимался вскрытиями в институте, на 5-м курсе. Ребята из нашей группы не хотели этим заниматься, а меня это привлекало: и по судебной медицине, и на патологической анатомии. Видимо, какой-то интерес у меня был всегда, он рос, рос и вырос в профессию, которой я занимаюсь вот уже много лет.

Врач-патологоанатом с 43-летним стажем Анатолий Спиридонов - портал "Здравком"

— Как Вы относитесь к смерти?

—Как и все здравомыслящие люди – философски. Всё, что родилось, со временем должно закончить свой жизненный цикл, придти к финалу. Разница только в том, как человек подойдёт к этой черте - естественным путём или это будет преждевременный итог, если человек в течение жизни сам «торопит» себя, например, неправильным образом жизни. Нередко мы вскрываем людей, злоупотреблявших алкоголем. Они, молодые, умирают от цирроза печени, от кровотечений, вызванных циррозом... Конечно, это очень обидно.

Человеку, в общем - то, и так отведено немного времени на земле и когда люди своим образом жизни усиленно приближают окончание своего бытия - это обидно. Поэтому, я считаю, что все люди при соблюдении определённых жизненных, моральных принципов могут жить долго.

По материалам минздрава РТ

на фото: Анатолий Спиридонов

фото: science.howstuffworks.com

Версия для печати

Метки статьи: здравоохранение, медицина, врачи

Добавить в избранное

Ссылка для размещения

Хочешь стать автором статей?

К списку статей

Комментарии:

Логин
Пароль
Пароль еще раз
Адрес e-mail
Пол
Защита от автоматической регистрации
	Введите слово, указанное на картинке Обновить картинку

«Патологоанатомы остались только у нас в России»

Читайте также: