В вашем браузере не включен Javascript
Напишите нам
Последнее обновление
вчера, 22:14
Мы в соцсетях
  • ВКонтакте
  • Facebook
  • Twitter
Метки статей
холестерин долголетие гены алкоголь рейтинг дети инсульт инфаркт любовь курение смертность донор пищевое отравление здоровье лишний вес секс сердце зависимость активность фитнес здоровый образ жизни здравоохранение медицина спорт питание депрессия стресс права потребителей климат экология психология время вегетарианство медитация похудение профилактика рак общество лекарства ожирение старение экономика ДНК исследование ВИЧ/СПИД мужчины семья ВОЗ эпидемия память БАД грипп биоритмы вакцина демография статистика гипертония сахар болезни наука ОМС старость праздник донорство трансплантология аллергия генетика инфекция закон телевидение медосмотр заболевания безопасность технология печень молоко сон еда фармацевтика права человека диета реклама туберкулез диабет зрение добавки простуда возраст родители онкология витамины иммунитет психика продолжительность жизни фальсификат ГМО культура диагностика лженаука оздоровление ценности образ жизни Минздрав антибиотики бактерии артрит суставы технологии здоровое питание ДМС образование мифы кожа эмоции политика новый год страхование погода смерть излучение беременность псевдонаука женщина давление скандал голодание боль анонс инновации эвтаназия инвалидность сосуды личность бессмертие волосы мозг фармкомпании анорексия история добро насилие история успеха стоматология благотворительность похудеть личная эффективность нравы неврология врачи социальная политика косметология красота самолечение психиатрия ложь аутизм антиоксиданты молодость позвоночник спина личный опыт переедание зубы рак груди крионирование школа солидарность обучение личная история форум животные семейные ценности просвещение интеллект эмбарго
 
Обсуждаемые статьи
 
Популярные статьи

Доноры - детям

Фонд помощи хосписам

Волонтеры в помощь детям сиротам. Отказники.ру

Выйти на COVID Врач и писатель Анна Андронова — в «красной» зоне

Добавлено:
Я работаю в COVID-госпитале, бывшей многопрофильной городской больнице. Вместе со мной в стационаре трудятся терапевты, кардиологи, аритмологи, врачи лечебной физкультуры и ультразвука, хирурги различной специализации, эндоскописты, рентгенологи, неврологи. Все, прошедшие онлайн сертификационный курс по приему и ведению больных с COVID-19.
текст: Анна Андронова, врач
Я не компетентна в эпидемиологии. О вирусах знаю в общих чертах из институтских лекций и практического опыта. Я не возьму на себя смелость анализировать организационные моменты, критиковать административные действия. Считаю неэтичным смаковать «страшилки» врачебных будней, раскрывать наши внутренние секреты, рассказывать о пациентах. Фотографий и репортажей о людях в белых костюмах и респираторах сейчас в СМИ более чем достаточно. Мне же очень хочется поделиться личным опытом — не лечения больных, а опытом «вхождения в COVID». Я хочу рассказать, как это происходило для меня и моих коллег. И я уверена, что это было нелегко всем: в любом городе, в любой стране.
С начала апреля наша инфекционная больница захлебнулась вирусными больными, пришлось перепрофилировать обычные городские стационары под лечение COVID-пациентов. 11 апреля в субботу все это началось для нас.
Итак, с 11 апреля хирургический корпус больницы закрыли, пациентов срочно перевели в терапевтические отделения. Определенная подготовка, конечно, велась, но конкретный день «Х» был неизвестен. Уже вечером дежурная смена запаковалась в костюмы и вышла навстречу скорым. Это было нереально: обычная хирургическая бригада на приеме по сути терапевтических пациентов. И даже тогда это было еще не с нами, не про нас.
Как раз в те выходные, перед ужесточением карантинных мер, мы во дворе жарили шашлыки. Счастливейший день моей жизни! Возможно, самый счастливый за этот год. Старшие сыновья и их девочки. Младший — в экстазе от того, что все собрались. Пес вне себя от общей суматохи и запахов. Мальчики разжигают мангал и готовят мясо. Девочки режут овощи на кухне. Все здесь, со мной. Мои дети — такие красивые, сильные. Мои любимые! Наши чудесные и замечательно разные девочки! Смех, большой стол. Общий разговор. Настольная игра после ужина. Изможденная беготней собака шкурой валяется у ног. Все то, о чем я мечтала. Возможно, даже с детства. Мой стол, мой дом, мое большое беспокойное семейство. Мое всё. Родители уже затворниками — на телефоне, и уже как-то не по себе от похода в магазин. Хочется надеть противогаз и перчатки до локтя, до шеи, до макушки. Поместить все это разномастное счастье в пластиковую капсулу и укатиться куда-то далеко, пересидеть. Конечно, я понимала, что пересидеть не получится. Что перед нами стоит задача не спрятаться получше, а сделать шаг вперед. Это было страшно. Страшно за всех. Только не родители, только не дети, не близкие. Аккуратно! Мойте руки, носите маски. Неизменно твердим, как мантру: мы это переживем. Хотелось отчаянно уцепиться за эти слова и считать их правдой, гарантией. Броней.
Все мы, наверное, перед непосредственной встречей с шипастым зеленым мячиком, COVID, прошли несколько стадий, подобных этапам переживания горя, о которых говорят психологи: шок, отрицание, гнев, депрессия, принятие. Приступы паники. Где-то очень глубоко все-таки надежда — пройдет стороной? Сначала семь больных в городе. Потом сто человек — в нашем хирургическом корпусе. Но самое тяжелое было не это.
Самым сложным стало ожидание: две недели сидения на иголках, когда же нас откроют как вирусный госпиталь. Уже было понятно, что работать на приеме таких пациентов в СИЗах гораздо безопаснее, чем в обычной больнице, потому что пациенты поступают с разными жалобами, с «простой» ОРВИ, врачи к ним выходят, естественно, без защиты. А позже оказывается, что часть больных COVID-положительные. Еще с конца марта ЛПУ периодически стали закрываться на двухнедельные карантины вместе со всем персоналом внутри, поэтому мы стали приходить на работу с вещами, с «тревожным чемоданом». Многие мои однокурсники в городе работают в стационарах, ориентированных на прием больных пневмонией. Довольно быстро от появления первых пациентов в городе их обеспечили костюмами и всех подобных больных стали принимать уже в защите. Коллеги ушли на фронт, а мы сидели.
Мы учились онлайн, читали статьи, слушали лекции, которые прибавляли страхов и тревог. От материалов, обязательных к изучению, волосы на голове начинали сами собой шевелиться. Нам казалось, что мы не готовы и никогда не сможем в одночасье переменить специальность. И не только. Не сможем просто решиться туда пойти. Тем временем одного из ближайших коллег забрали в хирургический корпус помогать. Прощаемся, как при отправке эшелона,–- не забыл ли чего. Скотч, упаковку для телефона? Звони, пиши. Почти плачем! Это наш единственный мужчина в ординаторской. Он заметно нервничает, но собран. Обещает быть на связи. Всё. Пошел…
Мы сели и притихли. Когда же нас? Скорее бы, что ли! Мне это напомнило отделение патологии в роддоме, где лежат женщины перед самыми родами. Понятно, зачем пришли, вон, какие животы у всех. А все равно страшно. И готовы, и не готовы. А потом наступает день, когда утром приходит акушерка и говорит: «Все, Иванова, бери вещи. Пошли рожать». И Иванова берет приготовленный пакет и уходит. Руки чуть дрожат. И у остающихся в палате тоже. Но назад пути никакого нет.
Эта затянувшаяся фаза ожидания выматывала хуже самой тяжелой работы. Обычных наших «чистых» больных все меньше, мы форсируем выписку, сокращаем сроки госпитализации. В отделении проводят кислород, строят стену для шлюза. Мы учимся снимать и надевать костюмы. Топчемся на месте. То мы в первой очереди на перепрофилирование, то во второй. Качели. И в какой-то момент в эти две недели пребывания в подвешенном состоянии мы поняли, что уже хотим работать с COVID. Фаза отрицания и ужаса сменилась чисто профессиональным: стало страшно только за свою компетентность — что-то пропустить, не заметить ухудшения, неправильно лечить. Самое главное оружие любого врача — опыт. А его-то у нас не было. И во всем мире не было. Потому что месяц-два для доказательной медицины не срок. На смену нашим личным неврозам, бессонным ночам и страху за собственное здоровье пришло чисто медицинское беспокойство за лечебный процесс. И конкретные ежедневные задачи: хватит ли СИЗов, хватит ли лекарств…
Новая коронавирусная инфекция COVID-19 однозначно разделила жизнь на до и после. Разделила нас, врачей. Потому что выбор у всех был. Первый вариант — увольнение. Второй вариант — административный отпуск без содержания. Третий вариант — заявление на самоизоляцию, это касалось пожилых работников с хроническими заболеваниями или тех, кто живет в одной квартире с тяжело больными родственниками. Для меня и многих моих коллег, друзей это как раз было просто.
Именно это решение было самым легким за все изматывающие дни и недели: оставаться дома я не в состоянии, бросать медицину не хочу, а вернуться, «когда это закончится», и смотреть в глаза докторам в ординаторской — не смогу.
Я думаю, что для большинства врачей именно моральная сторона вопроса перевесила материальную заинтересованность: сохранить самоуважение, собственную личность, если хотите, профессиональную гордость без известного риска невозможно. Но люди и уволились тоже. Врачи. И те, от которых никто не ждал такого. И те, про кого мы знали, что в разведку не пойдут. Воспользовались и правом на самоизоляцию, написали заявления на административные отпуска. Мы никого не осуждали и не осуждаем. Это осознанное решение каждый принимал без нажима. И были объективные причины, болезни, домашние проблемы. Многие, к слову, нам сейчас помогают удаленно: на телефоне, при работе с родственниками больных, с документами. Пиковая ситуация всех расставила по местам.
С 24 апреля терапевтический корпус больницы заработал на COVID. Распределились смены и дежурства. Фаза принятия. Острота и новизна исчезли. Мы привыкли к ежедневной статистике, мы ее часть. Сколько поступило, сколько на кислороде, сколько на ИВЛ. Мы просто ходим на работу. Работы много. Выходных нет. Рутинная необходимость соблюдать множество ритуалов. Ежедневно. Принять сведения о тяжелых больных у ночных дежурных. Подготовить смену одежды. Последовательно и аккуратно надеть на себя все, что положено. Костюм, шапочку, респиратор, очки, бахилы, две пары перчаток. Проследить, чтобы все, кто рядом, оделись и вели себя правильно с точки зрения безопасности.
И здесь тоже огромное множество проблем мелких и крупных. Я бы так сказала: обострилось чувство личного пространства, тех самых пресловутых «чистых» полутора метров. Кто-то уже заболел, кто-то начинает высчитывать, кто и когда находился с заболевшим в одном помещении. Один человек, не осознавший важности аккуратного следования инструкциям, может заразиться и подвергнуть опасности всех, кто будет находиться с ним в одном помещении потом, без защиты. Надо правильно раздеться в шлюзе в обратном порядке, все сложить в обработку. Умыться спиртовым раствором. Принять душ. В нашей условно чистой зоне мы в масках. Не трогать лицо, мыть и мыть руки. И иногда это тоже подобно психозу, когда ловишь себя на том, что дома открываешь кран локтем и обычные очки снимаешь «вперед и вверх». Надо все соблюдать досконально.
Работать нелегко: жарко, тяжело дышать, час-полтора уходит на адаптацию дыхания в респираторе. Очки запотевают, пот капает с ресниц. Заложен нос, хочется пить. Зато морально проще.
Мы идем к больным, они, как и все наши обычные пациенты, напуганы, плохо себя чувствуют, им тоже страшно, непонятно, что будет дальше. Мы все одинаковые, в голубых коконах и капюшонах, лиц не видно. На фартуке спереди написаны имя и отчество и слово «ВРАЧ» красным маркером. «Доброе утро! Наденьте, пожалуйста маски. Как ваше самочувствие»?
Читаю пост на Facebook. Надпись под фотографией девушки в полной COVID-амуниции: «Это доктор Катя… присмотритесь — она красавица!» И правда, мы все красавицы и красавцы. С незаживающими мозолями на переносице и пролежнями на щеках от респиратора. С бороздой на лбу от шапочки. С красными и отекшими от антисептика глазами. С шелушащейся кожей. Без укладки и макияжа. Без нормального отдыха. Многие в изоляции от семьи, от детей и пожилых родителей. Мы работаем. Мы стараемся. У нас есть СИЗы и лекарства, мы учимся, мы читаем, мы спрашиваем. У нас уже есть свой опыт…
Мне хочется сейчас найти такие слова, чтобы не было лишнего пафоса, чтобы не казалось, что мы кичимся своей профессией. «Люди в белых халатах». И мы, и наши сестры, которые работают с кровью, в самой близкой близости от больного. Ворочают, перестилают, кормят с ложечки. И наши санитарки, и уборщицы, простые обычные женщины — низкий им поклон! Убирают, моют, разносят еду. И те, кто в колл-центре. И те, кто организует все процессы, обеспечивает лекарствами, кто возит на скорой, кто приходит из поликлиники к вам в дом. Мы все стараемся, как можем. И знаете что? Мы не герои. Это просто такая работа. Это изначально такая работа, но наши белые халаты давно перестали уважать. А мы, как в СОБРе или пожарном расчете, только вместо бронежилета и каски — диплом о высшем медицинском образовании. Мы в зоне риска всегда. В красной зоне.
Источник: «Огонек»
фото: TheNewYorker
Версия для печати

Метки статьи: эпидемия, инфекция, врачи

Комментарии:

Читайте также:

Из-за ошибок врачей в 2013 году в больницах погибли более 50 тысяч пациентов, заявил президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский, ссылаясь на Фонд обязательного медицинского страхования.